«Зачем я как ангел?!»

В городе Ангелов, так называют кладбище, на котором покоятся все жертвы бесланского теракта, грязная «окушка» с челябинским номером встала рядом с джипами президента Северной Осетии и владыки Феофана. Решили, что достойна…

Пять лет назад, ясным сентябрьским днём троичане Лидия и Павел Хрипко были в Ильменском заповеднике. Уже на выходе из музея на экранах нескольких телевизоров они увидели страшные кадры: лица рыдающих матерей, окровавленные дети и спецназовцы. Беслан. Школа № 1.

— Лида тогда побледнела, заплакала, — рассказывает Павел Дмитриевич. — Мы поехали домой. На полпути к Троицку она меня спросила: «Хочешь, я стихотворение тебе прочитаю?» Прочитала. Пришлось остановиться: я не смог дальше ехать…

Стихотворение «Не стреляйте в меня!» было напечатано в местной газете, потом вошло в сборник Лидии Сергеевны «На пике тысячелетий». Кто-то без указания полного имени автора и города отправил его в Беслан. Стихотворение признали лучшим среди многих других и поместили в Книге Памяти, в музее-мемориале и на стене спортзала школы № 1.
Дело чести

Когда в июне этого года в квартире Павла Дмитриевича раздался звонок и мужской голос холодно попросил его явиться в местное управление ФСБ, троичанин вздрогнул: чем он, одинокий 67-летний инвалид-общественник, мог заинтересовать органы? Когда пришёл, люди в погонах передали ему книгу с дарственной надписью и панно из Беслана. Оказалось, что в мае этого года троицкие фээсбэшники ездили на антитеррористические учения в Беслан. Естественно, побывали ребята и в захваченной боевиками 5 лет назад школе. Увидев на стене листочек со стихотворением, подписанным «Л. Хрипко», кто-то вспомнил, что есть в родном Троицке такая поэтесса. Директор мемориала, узнав об этом, отправила через земляков автору пронзительных строчек книгу с дарственной надписью и резное деревянное панно.

— Прислали как живой, но… опоздали на три года, — вздыхает Павел Дмитриевич. — Лида моя в 2006 году умерла. Я связался с беслановскими учителями. Они пригласили меня приехать на День памяти всех заложников Беслана.

Приглашение супруг покойной поэтессы принял без раздумий. Пенсию троичанин получает скромную, поэтому ехать в Северную Осетию он решил на своей старенькой «Оке» с ручным управлением. Правда, Павла Дмитриевича со всех сторон стали отговаривать от поездки: мол, там и горы — могут быть поломки, и «гаишники» кавказские не сахар, и возраст-то не сорок лет, и вообще, накануне в Назрани машину подорвали! Но поездка для пенсионера стала уже делом чести.

Из родного города чис-тенький автомобиль выехал 30 августа. Оренбург, Саратов, Волгоград, Элиста — за три дня Павел Дмитриевич преодолел почти 3 тысячи километров. Ночевал у знакомых, у родни, с дальнобойщиками в чистом поле.

— Машинка у меня очень экономная, — гладя по капоту свой автомобиль, говорит седовласый хромающий мужчина. — В среднем рубль на километр уходил. Конечно, поломки в дороге были — куда без них. Но добрых людей на дороге много — мне те же дальнобойщики помогали. Уже на подъезде к Осетии подсказывали, как себя вести: «Говори не «здравствуй», а «салам». Уважь кавказский народ!»
Уже не до беслановцев?

В Беслан Павел Дмитриевич добрался 2 сентября затемно. Остановился у Надежды Гуриевой, директора мемориала. В качестве гостинцев южноуралец привёз семье башкирского мёда, уральского шпига, балашовскую дыню и арбуз, ставропольскую сгущёнку и книги троицкого литобъединения «Степь». Встретили же его Гуриевы, как родню, со свойственным кавказцам гостеприимством…

В свои 38 лет Надежда Ильинична, по словам Павла Дмитриевича, полностью седая. Она сама побывала в том аду, была ранена в спину и голову, вызволила из страшного плена свою младшую дочь Ирочку и племянницу Анечку. Старшие её дети, девятиклассник Борис и семиклассница Вера, погибли при взрыве бомбы, прикрыв своими телами мать и сестёр.

— Я поражаюсь, насколько это мужественная женщина. Да и все они… — помолчав, продолжает троицкий пенсионер. — У Иры до сих пор осколки в позвоночнике. Операции им обеим делали в Санкт-Петербурге. Первые два года помогали, а потом… — мировой кризис. Не до беслановцев стало России. Сейчас от них чаще отмахиваются…

Наутро гостя с далёкого Южного Урала привезли в новую школу № 8. Именно здесь, на втором этаже, находится мемориал. На главной стене зала — многоярусный стенд почти с двумя сотнями красивых улыбающихся детских лиц. Здесь же фотографии погибших учителей и родителей. А у входа, слева на стене — десять портретов бойцов группы «Альфа» и «Вымпел». Два подполковника, пять майоров, один лейтенант и два прапорщика. Почти все они прошли через Будённовск, Кизляр, Первомайский, спасали заложников в «Норд-Осте» на Дубровке. Над портретами спецназовцев — строчки из стихотворения троичанки Лидии Хрипко: «В школе, в спину расстрелян спецназа боец. Выносил он меня из огня, как отец…» Рядом в рамочке — стихотворение полностью…

— На стенах, в витринах, на тумбочках — тетради, книги, фотографии, всевозможные детские поделки. Даже одежда и белая туфелька — всё прострелено пулями, — Павел Дмитриевич еле сдерживает слёзы. — Страшно. И нестерпимо больно было видеть это всё…
Город Ангелов. Погибших

В школу № 1, точнее, в то, что от неё осталось, каждый день приходят потерявшие своих детей беслановцы. Здесь почти всегда слышен женский плач.

— Траурное богослужение в бывшем спортивном зале проводил сам владыка Ставропольский и Владикавказский преосвященный Феофан, — Павел Дмитриевич теребит тёмные фотографии, сделанные пару месяцев назад в школе. — Весь пол был устлан алыми розами. Я никогда не забуду, как рыдали женщины… Страшно то, что местные власти, по слухам, хотят снести школу. Аргументируют тем, что это центр города. Матери же готовы лечь под бульдозеры, если это произойдёт.

После панихиды к южноуральцу подходили многие жители города — весть о том, что он приехал из Челябинской области, чтобы почтить память их близких, быстро разнеслась по Беслану, в котором проживает чуть больше 30 тысяч жителей, и все друг другу приходятся братьями, кумовьями, сватами…

На поминовение в город Ангелов, так называют кладбище, на котором покоятся все жертвы теракта, челябинец приехал вместе с местным поэтом Феликсом Цаликовым, написавшим книгу, в которой каждому погибшему посвящено отдельное стихотворение. Именно его стихи выгравированы на надгробиях погибших.

— Еле прорвались через милицейские кордоны. Мы загрузили полную машину книг Феликса, чтобы потом их раздать людям, — рассказывает пожилой мужчина. — Цаликов выскакивал, махал книжкой перед лицами милиционеров, что-то говорил на осетинском. Нас пропускали…

У кладбища стояли только автомобили президента Северной Осетии, владыки Феофана и их свиты. Рядом с джипами разрешили встать и грязной «окушке» с южноуральским номером — решили, что достойна.

— В городе Ангелов собралось несколько тысяч человек. У надгробий — цветы, игрушки, книжки, бутылочки с минеральной водой — дети в захваченной террористами школе страдали от жажды… Фигурки ангелочков повсюду: выставлены вдоль невысокой ограды, восседают на постаментах между могилами, — рассказывает Павел Хрипко. — Под стук метронома зачитывали фамилию каждого погибшего. Ребёнка и взрослого. Отовсюду слышалось: «Рухсаг у». По-осетински это означает «Царство Небесное»…
Жить и помнить

В родной Троицк южноуралец приехал с болью в сердце и стопкой книг о беслановской трагедии. В одной из них — «Плакал дождь холодными слезами» — на 614 странице — стихотворение его жены, Лидии Сергеевны.

— Эту книгу напечатали в Ирландии. У нас на неё не нашли денег, — разводит руками Павел Дмитриевич. — Вообще, сами жители Беслана боятся, что трагедию в России уже не помнят. Увы, о чужом горе мы, и правда, быстро забываем…

В будущем году Павел Хрипко снова собирается поехать в Беслан.

— По совести если… Каждый живущий в России, должен хотя бы один раз побывать в Беслане, чтобы понять эту горечь, — говорит Павел Дмитриевич. — Побывать в городе Ангелов, зайти в бывшую школу № 1, пройти по кольцу спортзала и посмотреть в глаза детей на фотографиях. Помянуть. Поставить свечку. Помолиться за всех погибших. Все наши проблемы, кризисы, неудачи и трудности — сущая ерунда по сравнению с болью Беслана… Нужно жить и помнить.

Наталья Калентьева
("АиФ Челябинск")